Музыка играла долго. Сначала она звучала не очень громко, затем гулявшей во дворе молодёжи показалось, что в их веселье должны принять участие все окружающие дома, и музыка грохнула с удвоенной силой. Она врывалась в окно, сотрясала стёкла, заставляла дребезжать дверцы шкафов.

– Вот ведь суки! – воскликнул Алексей, поднимаясь из кровати.

Уже третью ночь продолжалось одно и то же.

– Теперь до осени мучиться, – подала голос сестра с соседней кровати.

– Почему до осени? – мрачно спросил Алексей.

– Каникулы начались.

Алексей подошёл к окну, шлёпая босыми ногами по холодному паркету. Сквозь густую листву проглядывались автомобили на стоянке. Возле одной из машин собралась небольшая группа молодёжи, подростки. Они жестикулировали, живо обсуждая что-то, притопывали под музыку и разговаривали почти криком, но их голоса съедались шквалом музыки.

– И что, у вас в Москве так всегда, Ириш? – недоумённо спросил Алексей.

Почти десять лет он не был в столице. Когда сестра уехала в Москву учиться, ему едва исполнилось четырнадцать. Вместе с мамой он приехал навестить сестру, получив от неё телеграмму об успешно сданных экзаменах, и с тех пор не появлялся тут. Алексей не приехал, даже когда Ирина вышла замуж. К тому времени он ушёл в армию, затем подрядился контрактником в Чечню и коптился там почти три года.

– Это же бардак, – он ткнул пальцем в стекло, – это же свиньи, а не люди.

– Брось ты, – отмахнулась Ирина и повернулась лицом к стене.

– А твой муж что? – настаивал Алексей. – Он же в милиции работает. Неужто не может навялять этим?… Таким пацанам если волю дать, так они всю страну в танцплощадку превратят. А кто будет выступать против их танцулек, того они затопчут. Разве вы не понимаете, что из таких вот оторвышей получаются ублюдки? Они же уверены, что никто им перечить не смеет, что всё им дозволено.